№ 16 – Кулакова Ирина, 3 возрастная группа, Московская область

Номинация “Милосердие”

Обереги жизни

– Говорят, чудес на свете нет. Это правда, бабушка? – спросила Арья, сидя под дубовым с резными ногами столом.
Кареглазая девчушка с любопытством наблюдала за вереницей муравьев, отыскивая то место, откуда они появились на кухне.
– Смотря что ты подразумеваешь под словом чудо, – откликнулась на вопрос бабушка, накидывая очередную петлю на спицы.
– Чудо – это когда ты утром выглянула в окно, а там вместо картошки река течет мандариновая; створки открываешь, а за…апах…, – она втянула носом воздух и прикрыла глаза,- мандари….иновый, вкусный такой, – мечтательно произнесла Арья.
– А может чудо – это когда утром вышел в огород, а там сорняков нет, и гусеницы листья капусты не поели? – возразила ей бабушка.
– Так разве это чудо? Ты целыми днями полешь эти сорняки. Рано или поздно их не будет. Какое же это чудо? – Арья вылезла из – под стола и удивленно посмотрела на бабушку.
– В наше время, родная,- бабушка Агафья отложила вязание, сняла очки и внимательно посмотрела на внучку,- чудо – это когда внучки помогают бабушкам, дочери – мамам, когда человек дал обещание и выполнил его. Вот оно – чудо наших дней. Удивительно, как само слово «обещание» еще живет. Чудо, Арьюшка, – это когда ты посадила в землю семечко огурца, а оно проклюнулось, выбросило из земли семидольки нежно-зеленые, а потом еще, и еще… И вот под два метра выросла плеть огурцовая. Ты поднимаешь резной лист, а там огурчик, маленький такой, первый. Срываешь его и несешь самому родному человечку этот первый огурец. Вот оно чудо, Арья.
– А как же реки мандариновые? Или вот кот наш заговорил человеческим голосом?
– А зачем ему разговаривать человеческим голосом?
– Ну может и незачем, но чудо же?
– Нет, сказка это, но не чудо. Сходи ка лучше в огород, собери жимолость, поедим с сахарком. День сегодня на удивление солнечный, хотя и ветреный. Надоели уже дожди бесконечные. Так и ягоды не увидим, вся осыпется. Ведерко, посмотри в прихожей, на полке должно стоять.
Арья надела резиновые сапоги, накинула голубой плащ и вышла во двор, где столкнулась с лесником, дедушкой Степаном.
– Добрый день, красавица. Куда собралась? – полюбопытствовал старик.
– Жимолость собирать. А кто это у вас? – Арья встала на цыпочки, чтобы разглядеть зверька, которого старик, бережно держал в поношенном картузе.
– Вот бабушке твоей работу принес, – лесник показал девочке грязного лисенка, задние лапки которого висели как плети .
– А он живой? – Арья смотрела на зверька с любопытством, ей очень хотелось потыкать в него пальцем.
– Конечно, живой, нес бы я его сюда, два километра топая пешком. Здравствуй, Агафья. Смотрю, внучку дети привезли? Выросла за год проказница.
– И не говори. Заходи, Степан, чаю налью. Опять кого-то принес? – Агафья посмотрела на животное, обляпанное грязью. – Лисенок или волчонок? Не пойму что-то.
Лесник, кашлянув в кулак, поведал о своей находке :
– После урагана много деревьев в тайге повалило. Вот под одним из них нашел лисенка. Лапы задние, видать, сломало. А там не знаю. Целительница у нас ты. За чай, конечно, спасибо, но я пойду. Работы в лесу после ночной грозы непочатый край.
Арья забыла про жимолость. Не снимая сапог, как завороженная, шла она за бабушкой, но даже не за ней, а за лисенком, которого несли в дом. Она уже мысленно придумала ему имя и оставила его жить в своей комнате.
В доме было четыре комнаты. Одна из них больше походила на кладовку, только огромную. На всех стенах были прибиты полки, на которых находились всевозможные снадобья: банки с семенами, тряпичные мешочки с листьями, сухие травы в огромном количестве висели прямо под потолком. Посреди комнаты стоял стол. На него положили зверька. Первое, что сделала бабушка Агафья, налила в таз теплой воды и аккуратно опустила в нее грязного лисенка. Она нежно гладила шерстку, удаляя с нее куски грязи и разговаривая при этом с животным, как с малым ребенком:
– Не бойся, я не обижу тебя. Только шерстку твою вымоем, лапки подлечим и отпустим домой.
– Как домой? – напугала бабушку своим вопросом Арья. – Разве нельзя оставить его у нас?
– Нет, родная, его ждут дома мама и папа, они волнуются, переживают.
– Вот моя мама за меня не переживает, хотя ее нет рядом, – грустно проговорила девочка.
– Еще бы. Она знает, что ты в надежных руках. А маме лисице откуда знать, что с ее малышом все хорошо. Ты в третий класс пойдешь, пора бы уже понять, что дикие животные должны жить в лесу. Это тебе не игрушка.
Пока Агафья вела беседу с внучкой, она вымыла зверька, обтерла его сухим полотенцем и обомлела.
– Не может быть! Этого просто не может быть! – с удивлением вскрикнула старушка.
– Чего, бабушка, чего не может быть?
– Это не лисенок! Это волчонок! Детеныш красного волка!
– И что тут удивительного?
– Как что? Как что? Этот вид давно занесен в черную книгу! Эти животные вымерли, не знаю, в каком году, но очень – очень давно.
– Ну, значит, не вымерли, раз он лежит у нас на столе и живой.
– Значит, не вымерли,- Агафья отошла от стола, задумчиво разговаривая уже сама с собой, – значит, не вымерли. Где же они?
Она открывала и закрывала коробки, стоявшие на полу, пока радостно не вскрикнула: – Наконец-то, они. Арья, принеси воды из колодца, немного, нужно камни оживить. А я пока корень папоротника возьму. Та..ак, щепотку листьев иван-чая утреннего сбора, немного сока черноплодной рябины, бадан, сон трава.
Она не спеша передвигалась от одной полки к другой, добавляя щепотку одной травы, щепотку другой, третьей в чугунную ступку.
– Что еще? – Агафья окинула пытливым взглядом полки. – Точно, и как я могла забыть! Самое важное – радиола холодная.
Затем, все измельчив до порошка, она посыпала содержимое ступки на ноги зверька. К этому времени Арья принесла воды в литровой банке. Агафья окунула шесть черных, как ночь, камней в ледяную воду, потом разложила их на сломанные лапки. Накрыв зверька своими руками, она закрыла глаза и таинственно зашептала. Арья смотрела на застывшую как изваяние бабушку, и только по движению губ ее было видно, что что-то происходит.
– Быть тому, – громко произнесла Агафья и отняла руки от животного. Она спрятала камни в коробку. – Положи их, пожалуйста, на крыльцо, нехорошо им после работы в темноте находиться; зарядиться солнцем им нужно.

*****

– Ну что лежишь? – ласково обратилась Агафья к зверьку. – Беги домой.
– Спасибо тебе большое, но бежать мне уже некуда: на закате я превращусь в пыль, – печально произнес зверек.
– Чудо, бабушка, чудо! Говорящее животное, – Арья стояла в дверях и не верила ушам своим.
– Ох, и вовсе не чудо, – встревоженно проговорила Агафья.
– Волшебство?
– Погоди, Арья, – бабушка строго посмотрела на внучку. – Что значит, на закате превратишься в пыль? И кто ты, в личине зверя в беду попавший?
– Обереги мы, помощники Живы, богини плодородия. На закате просыпаемся животными, или птицами, или растениями, находящимися на грани вымирания. Если мы растения, то вырастаем, цветем, даем семена, которые обязательно взойдут в положенное время. Коли мы животные или птицы, то находим себе подобных, чтобы дать потомство. На закате снова засыпаем. И так бесконечно, если нас не убивает человек или время, вот как в этот раз. Да, да, не удивляйтесь, время. Ведь отведено его нам только сутки. А я всю ночь и почти весь день из-за грозы пролежал под деревом. Мы хоть и помощники богини, сами не боги.
– Скажи-ка мне, дружочек, семейство странствующих голубей, живущих у меня под крышей, ваших рук дело?
– Крайне редко два оберега просыпаются в одном месте. Тогда мы просыпаемся в растениях, животных или птицах, которых уже нет на земле. Но это бывает настолько редко, что голуби под вашей крышей – настоящее чудо.
До заката оставалось десять минут. Агафья смотрела в окно. Дождь снова стоял стеной.
Арья слушала волчонка с открытым ртом, замерев в дверях с коробкой камней.
– Вот что! – Агафья подошла к волчонку, положила на него руки. – Коли доброе существо сердцем живым правит, коли самой богини Живы светлый помощник, прими в дар один день жизни моей. Быть тому!
И озарилась комната светом нежным. Белое, светящееся из груди пожилой женщины плавно перетекло по рукам ее в существо волшебное. В нем растворилось и погасло.
Агафья не думала о том, что подаренный оберегу день можно было провести с родными, что каждый день в жизни человека черезвычайно важен. День, всего, казалось бы, один, но какой: полный солнечного света, радости и огорчений, свежего утра и теплой звездной ночи, пения птиц и смеха внучки. И еще много, очень много всего, что дарит всего один день людям. Бабушка открыла входную дверь, чтобы выпустить лесного жителя, и…..
– Не может быть! -второй раз за день удивленно вскрикнула Агафья.
На пороге сидел еще один волчонок, рыже-красный, с белоснежной грудью. Он поднял голову. Агафья смотрела в черные глаза волка. Оставались считанные минуты до заката. Еще один день. Она подарила еще один свой день, чтобы обереги выполнили свое предназначение.

*****

Долго в эту ночь Арья ворочалась под одеялом, уснуть не могла. Одно поняла она в день этот удивительный: чудо – это не когда мармелад на грядках растет или мандариновые реки текут. Чудо – это когда ты можешь добром поделиться.