№ 47 – Леопольд Валлберг, 3 возрастная группа, Германия

Номинация “Мои питомцы”

Пятнашка

Томас проснулся от ощущения щекотки на лице. Зажмурившись от слепящего света, он отвернулся. Его взору предстала довольно иллюзорная картина. Множество солнечных лучей пятнами покрывали огромные стены, отгоняя крадущийся сумрак в тени шкафа. Тот был настолько большим, что подпирал потолок. Вероятно в нём живут великаны, выходя на свободу только по ночам, подумал Томас. Скоро эта сказочная обстановка начала казаться ему знакомой, отчего стало ещё больше не по себе. Кроме упомянутого шкафа, в комнате висела только картина с весенним пейзажем. Томас вспомнил, что любил подолгу на неё смотреть, пытаясь понять приятные глазу узоры. Она висела у двери, и поэтому он всегда видел, когда мать заглядывала в комнату. Неуклюже повернув голову в другую сторону, Томас увидел вечернее солнце, которое проглядывало через щели жалюзи. Ветер задувал в комнату душный воздух, задевая лицо лёгкими светлыми шторами. Убедившись наконец, что он проснулся малышом в комнате, которую раньше и не помнил, Томас немного успокоился. Он никогда не думал, что новорождённым мир кажется таким великим и странным.
И тут вспомнилось что-то другое, отчего Томас занервничал. Ведь где-то рядом мог притаиться он — Пятнашка. Выпрыгивая внезапно откуда-нибудь, он всегда жутко пугал, норовя напасть и пустить в ход свои острые когти. Всё своё детство Томас недолюбливал и враждовал с Пятнашкой. Он помнил страшилки, которые рассказывали дети о одном коте-вампире, который под завалом дома несколько дней питался кровью младенца. Почему-то Томас был уверен, что это был именно Пятнашка, и охотно мстил ему при удобном случае за все свои пережитые страхи в детстве. Что если эта жуть сейчас прокрадётся в дверь сюда? Томас замахал непослушными ручонками и понял, что никак не сможет ими защищаться. Оставалось только кричать, чтобы услышала мама. Когда он уже хотел испустить вопль помощи, Пятнашка внезапно запрыгнул на кровать. Томасу он казался страшной чёрно-белой бестией, и тот, сверкая безумными глазами, хищно побежал прямо к нему. Да ведь он и правда вампир! – убедился Томас, когда тот укусил его за руку и попытался потянуть. Кот тут же отпустил его и начал дико прыгать вокруг, беснуясь и сбрасывая подушки. От испуга у Томаса перехватило дыхание, и тут вдруг раздался низкий зловещий гул. Никогда Томас ещё не испытывал такого страха. Он был уверен, что это не сон, а самый настоящий кошмар. Монотонный гул не прекращался и Пятнашка, окончательно взбесившись, потянул беззащитного Томаса за одежду к краю кровати. Он стянул — а скорее свалился вместе с ним на подушку на полу, и поволок дальше на балкон, где, видимо, и решил расправиться с ним, как и полагается заклятым врагам. Где же была мама, почему она не слышит его истошных криков? Она ведь так любила его строго отчитывать за несправедливость и напоминать про долг сильных по отношению к слабым!
Увидев синее небо и подкрашенные красным цветом облака, Томас почувствовал всем телом страшное сотрясение. Всё вокруг закачалось и зашаталось. Неужели Пятнашка сбросил его с балкона и он теперь летит вниз? Но кот был рядом, судорожно вцепившись в одежду и глядя со страхом на происходящее. Посыпалась штукатурка и тут дом начал рушиться, на них повалились глыбы и обломки стен и потолков, погребая заживо в темноте.
Когда-то прекратились гул и сотрясения, но Томас не знал уже, как долго они лежали погребёнными, прижатыми в тесноте завала друг к другу. Пока хватало сил, они по очереди кричали и выли от отчаяния, голода и боли. Кот грел его своим телом и успокаивающе мурлыкал, когда Томас плакал. Когда-то он обессилел вконец и провалился в бессознательность.
Розалинда была изрядно удивлена, открыв дверь и увидев Томаса. Был уже вечер, а рабочая неделя только началась. Он влетел, что-то буркнув вместо приветствия, и сразу спросил где кот, заглядывая в комнаты. Тому должно было быть уже за двадцать, ибо он появился в семье раньше Томаса. Наконец он нашёл его на кушетке. Тот доживал свои кошачьи дни в спокойствии и большее время спал, видимо наслаждаясь тем, что его больше никто не трогает и гоняет. Увидев, как бережно Томас берёт Пятнашку на руки, Розалинда вовсе потеряла дар речи. Ведь он никогда не любил кота. Всё ли с ним в порядке? Вместо ответа Томас прямо спросил, что случилось, когда ему не было ещё года. Скрепя сердце она рассказала о страшном землетрясении, во время которого погиб отец и еле выжила она. Томаса же нашли почти невредимым среди завалов. После этого она и приютила бездомного кота себе в утешение, назвав его из-за множества пятен Пятнашкой.
— Нет, вы подобрали его до этого. Это он спас мне тогда жизнь, — сказал Томас.
Розалинда только неуверенно возразила, что он не мог этого помнить, он был слишком мал и она не рассказывала ему этого. Томас вовсе не желал спорить, всё что он хотел — это как-нибудь выказать Пятнашке свою благодарность. Глядя усталыми, но понимающими глазами, кот будто хотел сказать, что принимает искренние извинения и рад дружбе, пусть ему и пришлось ждать этого всю его нелёгкую жизнь.

Номинация “Рассказы о животных”

Однажды

Он обычно ходил закоулками, сторонясь людных мест. Когда замечал, что на него смотрели, опускал глаза и ухмылялся как-то глуповато. Я его всегда сторонилась, он вызывал во мне чувство отвращения. Вообще оборванцы вызывают во мне определённую антипатию, за что мне даже немного стыдно – ведь ты не знаешь, что сделало человека таким. В тот день я встретила его в роще между двумя городскими районами. Я торопливо шла по тропе в наступающих сумерках, когда он возник передо мной. Его лицо было искажено странной гримасой безумия, он смотрел мне прямо в глаза и выдавал какие-то невнятные звуки. Меня это испугало буквально до онемения. Он схватил меня за рукав и поволок в рощу. Тут у меня началась паника. Мне хотелось кричать, бежать, вырываться, но тело просто не слушалось, позволяя себя безвольно тащить. Почему? Зачем? Не надо!.. Я хочу ещё жить… Он притащил меня к каким-то кустам, и я поняла, что здесь будет вершиться страшное насилие надо мной. Он всё так же бешено смотрел в моё искажённое страхом лицо, показывал на кусты, отрывисто мычал и дёргал меня за руку, толкая туда. Только тут у меня началась пробуждаться какая-то сознательная реакция – я начала упираться и вырывать руку. Он вдруг отпустил, влез в кусты и быстро вынырнул оттуда с какой-то большой тряпкой в руках. Подстилка – промелькнуло в голове. Бежать! Сейчас! Но ноги не послушались, и следующее повергло меня в ещё больший шок, чем его внезапное нападение на меня. Он развернул тряпку, в которой оказались… котята. Их было четверо, они ещё не открыли слепленных глаз. Он мычал, протягивая мне это, и только тут я поняла, что он глухо-немой. Он буквально всунул эту находку в мои онемевшие руки. Один котёнок изредка мяукал отчаянным писком, двое других сжались вместе, четвёртый был уже мёртв… Мне удалось выкормить только двоих.
Он иногда проходит мимо моего дома. Останавливается. Если они видят его – бегут и ластятся. Я смотрю в окно и вспоминаю, как бежала через рощу…

Номинация “Милосердие”

Улыбка для богов

Помню, в детстве был у нас в селе монах. Так, в любом случае, его называли не то в шутку, не то всерьёз. Честно признаться, я до сих пор не знаю, был ли он на самом деле монахом, но ходил он всегда в рясе. Простой такой, но добротной. Странно, но никакого креста или прочего атрибута веры на нём не было. Да и никаких околобожественных разговоров он с нами не вёл и нечистым никогда не грозил.
Дети любили его дразнить, а он в ответ только смеялся себе в бороду. Тем не менее мы все его немножко побаивались — как Деда Мороза. Тот тоже хоть и добрый, но в то же время строгий.
— Ты правда Дед Мороз? — спросила его как-то моя младшая сестрёнка на улице. Наивная, мы наплели ей сказок, чтобы за забором посмеяться, а она стояла перед ним, как кроха перед великаном и ожидала какого-то чуда.
Он присел и посмеявшись на свой манер — сдержанно, будто боялся распугать всех громогласным хохотом — ответил:
— Нет.
И многозначительно подмигнув, пошёл дальше. После этого у него появилось ещё одно шутливое прозвище — Дед Мороз.
Мне и моему другу было невыносимо скучно играть в добрые игры. Мы обожали разные эксперименты. А что будет, если подпереть дверь соседки снаружи граблями? Или запустить соседского кота в курятник к петухам? Или бросить в собачью конуру? К слову сказать, домашние животные нас боялись, как огня, и солидарно жались в страхе по углам. А сможет ли кот разорвать мешок и выбраться, если бросить его в речку?
За этим занятием нас и застал монах врасплох. Схватив без лишних слов нас за шиворот, по одному в каждой руке, он опустил нас в речку но самую голову. Наверное мы кричали, отплёвываясь и пытаясь вырываться, так же как и тот несчастный кот. Но он держал нас крепко и отпустил только тогда, когда мы в отчаянии запросили о пощаде, швырнув нас играючи на берег. А когда мы улепётывали прочь, что есть сил, он заливался от души хохотом.
Эту же участь постигла в тот же день и моего отца, когда он навеселе решил отомстить за своего отпрыска, не зная, естественно, о истинной первопричине произошедшего. Вернувшись домой насквозь мокрым и враз отрезвевшим, он переодевался в сухое, при этом сдавленно, но искусно матеря всех монахов. Узнав же от моей матери полную и правдивую версию случившегося со слов соседа пострадавшего кота, он пришёл в такую ярость, что мне сильно не поздоровилось — даже не смотря на то, что мне удалось своевременно улизнуть из дома, заночевав на сеновале. После этого наши эксперименты плавно перешли больше в техническую плоскость, так что священное омовение пошло мне однозначно на пользу.
Когда мне шёл уже шестнадцатый год, я вновь встретился лицом к лицу с монахом. Все эти годы я успешно избегал встреч с ним, но очевидно в жизни людей есть события и дела, которые должны быть завершены, чтобы не лежать некогда брошенными камнями где-то на дне наших душ. Присев на пень напротив, он поведал мне следующую историю.
— Когда-то в древние времена боги жили вместе с людьми. Как и люди, боги порой враждовали и вздорили между собой. Людям они прощали разные глупости и учили мудрости. Со временем те начали завидовать богам, всё меньше слушали их мудрых советов. Однажды в своей заносчивости они решили, что довольно богам над ними властвовать. Тогда началась эпоха разрушения. Люди возненавидели богов и стали разрушать их творения. Боги то, что успели, опечатали навсегда тайной веков. Так люди до сих пор и враждуют между собой, оскверняя истинную веру и споря, чьё толкование единственное верное. Самих богов же мы заточили в могилы книг, обесчестив и превратив в пугала небесные.
— Разве бог не один? — решил сострить я.
Он усмехнулся себе в седую бороду.
— Человек смотрит на мир через себя, как через призму, уменьшая всё до уровня своего сознания и своего эго. Если сделать наоборот, то ты почувствуешь себя всего лишь пылинкой в космосе. Согласись, не очень лестная для человека перспектива.
Ты попробуй хоть раз отогнать все мысли, перестань играть свою партию первой скрипки. Просто вслушайся в эту бесконечную симфонию и всмотрись в чудо каждой мелочи. Разве можно всё это необъятное и непостижимое заключить в одно слово из двух-трёх букв? Это не вера, а математическое сокращение дробей до одной единицы с переменной «Я» в знаменателе. Суть религии заключается в неотступном поклонении одной цифре, одному слову. Суть же истинной веры — это в первую очередь уважение ко всему окружающему, созданному не тобой. Безусловное уважение, направленное не на себя, а в мир. Звучит просто, но на самом деле это слишком жёсткое требование. Разве может человек уважать, например, дерево или живущую под ним мышь? Уважать как равного всё то, что он самовольно лишил души, чувств, прав и унизил как побеждённого?
Вероятно в этом была и вина богов, ведь человек изначально стремился возвыситься и стать равным. Просто быть ими любимым было ему недостаточно, он жаждал править вместе с ними, не слушать советов, а давать их. Возможно, они предвидели эти события, и, мудро решив не обижаться на стремление человека быть самостоятельным, предоставили ему созданный ими мир. Боги ведь не люди, к чему им соперничать с ними в жестокости, умении убивать и лгать? Но прежде чем вознестись к звёздам, они создали кошек. И теперь всегда, когда они смотрят с выси на этот покинутый ими мир, изуродованный человеческой жадностью, они видят вечную кошачью улыбку и вспоминают добрый замысел жизни. А люди стали слишком скупы даже на добрую улыбку и слишком редко смотрят на звёзды. Ты, например, когда смотрел на звёзды?